Так, поставлю-ка я музычку для настроения. И возьмусь писать эту колонку. Недавно симпатичная 26-летняя учительница из Омска, обладательница сияющей улыбки, снялась в рекламе купальника. Вот давайте остановимся. И перечитаем первое предложение ещё разок, а то и два. Вникнем не спеша. Мы вернёмся позже к буче. Которая в связи с этим заварилась, а сейчас просто прикинем, могло ли подобное произойти несколько десятилетий назад. В школе, которую посещали мы, тоскливые стариканы. Нет, конечно. И тому множество причин.

Первая: не существовало тогда рекламы. На домах красовалось «Летайте самолётами Аэрофлота!». Встречались плакатики «Покупайте мыло «Цветочное». Но чтоб в телевизоре неодетая красотка, вся в облаках пара рекламировала шампунь… Да боже упаси! А сегодня мы можем видеть это каждые пять минут — и никаких «Детям до шестнадцати». Привыкли все. Обычное дело. 

Вторая важная причина, по которой улыбчивая учительница прежде не могла бы выставлять на всеобщее рассмотрение фотки в купальнике — её завидные формы. Size plus. До последнего в отношении привлекательных, пышечек существовал стереотип, что все любят именно таких. Но для модных показов вообще и белья в особенности привлекались стройняшки. И только в последние годы полные и смелые вышли в неглиже на простор, чтобы отстоять имеющиеся у них ценности.

Третья причина — не было тогда таких прекрасных, чувственно облекающих купальников. Четвёртая — не было такой совершенной цветной фотографии и компьютерной обработки… Что ещё?

Да, чуть не забыл! Этого совершенно однозначно не позволяла учительнице тогдашняя общественная мораль. «Стыдобища!» — вот самое мягкое, что услышала бы она, если бы фантастическим образом перенеслась в прошлый век. Конечно, в реальной жизни творилось всякое — и в школах в том числе. Не буду никого пугать  воспоминаниями о советских беременных старшеклассницах. Но всё это — от невинной длины юбки до того, о чем говорили шёпотом, но директрис увольняли с треском — однозначно проходило по категории «плохо» в утвержденной ещё Маяковским антитезе с «хорошо». И точка.

Сегодня же улыбчивую учительницу сначала в старинном духе уволили: она же испортит нам детей!  Но за неё вступилась общественность. Учительши стали тоже свои фотки в купальниках по соцсетям выставлять. Были заданы следующие вопросы: постмодернизм на дворе, а вы? Где написано, что симулякры симпатичных учительниц не могут по совместительству сниматься в рекламе? Ну, не в стрипбаре же она подрабатывала! Чего такого «испорченного» узрели дети (ничего, кстати, пока некоторые родители шума не подняли), какое «ню», что не зрят по сто раз на дню? И почему вполне художественная картинка, pin-up, а никакая не порнография, должна разрушить в их глазах авторитет преподавателя? (Хотя, если честно, мне больше нравится её фото, что слева, как-то мило и без выпендрёжа). Если кому-то везде мерещится скандальная 57-я школа, то это особенности их зрения. Короче говоря, ошибки признали, а учительницу пригласили вернуться.

Что сказать? Это важная зарубка. Бакен. Борьба, конечно не окончена; в  Москве, примеру, собрались увольнять учительницу, которая сводила ребят в театр «Модерн» на «О, дивный новый мир» по Олдосу Хаксли — он тоже «портит детей», рассуждая о свободной любви. Но хотя бы прояснилось, что для педагогов сниматься в купальниках перестало быть однозначно «плохо» и плавно мигрирует в сторону «хорошо»; ну, хотя бы «приемлемо».

Такой поворот можно объяснить уменьшением количества лицемерия на квадратный метр. Можно отступлением христианских ценностей. Можно торжеством наживы и сексплуатации. Можно неизбежностью прогресса. Можно всепроникновением интернета. И всё будет частью правды. 

Мне лично ясно одно: поздно, граждане. Поцелуи всё ниже. Они необратимо вышли из диафрагмы, а границы нравственности отодвинулись далеко за край мини-юбки. Радует ли это? Скорее волнует, сколь далеко. Но, боюсь, от нас мало что зависит. 

Пора сказать, что аккомпанементом моей писанине сейчас служит мурлыкание нового кумира. Скачал  вчерашнюю школьницу Лизу Монеточку. Которая работает у нас новым Маяковским, постановляя, что петь нежненьким голосочком «пусть к тебе придут во снах половые органы возлюбленной твоей» абсолютно нормально. И даже «хорошо». Она свободно живёт в границах дивного мира и его «новой нравственности», оставаясь при этом ранимой «няшкой». Прагматичной «кумушкой». То разочарованной, то глупой. То бескомпромиссной, то незащищённой. «Вся такая пост-пост».

Её и слушают детки, пока их отсталые родители воюют с купальниками, Олдосом Хаксли, а в перерывах тащатся от «Ленинграда». 

«Культура», 2018, в сокращении.